— Что с Вами? Вам дурно? — сквозь туман липкого страха расслышал Вольдемар Кириллович хорошо знакомый голос. Он хотел выкрикнуть:
— " Уйди, нечисть!", — но туман, окутавший его сознание, неожиданно рассеялся, и он увидел Машу, растерянно глядевшую на пятящегося графа.
— Вы бледны… — поникшим голосом произнесла она и стала поспешно застегивать полурасстёгнутое платье. Пока она приводила себя в порядок, Вольдемар Кириллович пытался собраться с мыслями. Наконец он прогнал оцепенение и заплетающимся языком промолвил: — Наверное, воздух… — неопределённо развёдя руками, качнулся вперёд и, едва не упав, зашагал к звеневшему музыкой барскому дому. Маша проводила его взглядом, да так и осталась стоять, глотая катившиеся по щекам слёзы.
Солнце начало припекать, когда нестройная толпа мужиков, распалившаяся от быстрой ходьбы, повалила к барской усадьбе. По дороге к ней со всех концов деревни спешили бабы, на ходу выдиравшие из плетней колья, хватавшие попадающиеся под руку вилы, лопаты и прочую утварь, которой можно было бы бить или колоть. Растревоженная деревня гудела как улей. Подбадривая себя криками, мужики всё больше и больше распалялись. Некоторые, уже забыв истинную причину бунта, были готовы идти на штурм барской усадьбы. Другие же, наоборот, понимая, что их поход может вылиться в кровавую бойню, постепенно отходили назад, стараясь незаметно затеряться среди придорожных кустарников. Когда среди идущих появились бадьи с медовухой, Федор, шедший впереди всех и уже изрядно запыхавшийся, понял, что нужно срочно остановить наиболее ретивых. Когда до барского забора осталось не более десяти шагов, он встал, поднял вверх руку и, повернувшись к шумящему народу, громко крикнул: — Люди!