* * *

   Они с Ингой познакомились в новогоднюю ночь у Яниса. Нельзя сказать, что они и раньше не были знакомы — Инга училась в параллельной группе, и, конечно, они время от времени виделись в коридорах, а то и на общих лекциях. Незадолго перед Новым годом оказалось, что родители Яниса уезжают к родственникам и освобождают квартиру. Сразу кто-то сказал, что не воспользоваться пустой квартирой в новогоднюю ночь аморально, и быстро, сбилась компания из знакомых и полузнакомых, в основном однокурсников.

   Рядом за столом они оказались случайно, вероятно потому, что у обоих не было пары.

   — Можно я буду за вами ухаживать? — сказала Инга, заметно преодолевая смущение. И положила ему салат.

   — А я за вами, — обрадовано ответил Юрий и протянул ей хлеб.

   Компания была шумной, развеселой, и Инга выделялась своей незаметностью.

   — У нас вчера котята родились,— тихо сказала она Юрию, — четверо.

   Зато потом, когда он о чем-то заспорил, она следила за каждым его жестом и словом, и этот ее внимательный взгляд придал его словам особенную убедительность. По крайней мере, так ему казалось.

   Сначала болтали о факультетских делах, потом перешли на науку. Но, как водится, мужчины в конце концов остановились на политике. Кто-то недобрым словом помянул латышских стрелков.

    Юра немного захмелел и ввязался в спор. Дело в том, что его дед по матери как раз был латышским стрелком.

   — Если бы не они, то еще неизвестно, как бы повернулась история. Смольный охранял кто? Латышские стрелки. Мятеж шестого июля в Москве подавил кто? Опять же латышские стрелки.

   — Это не наша история, это история русских, — вставил кто-то по-латышски.

   — Тоже мне нация! — кипятился Юра.— Кабы не русские, здесь бы была Германия, и все были бы немцами, и говорили бы по-немецки. Только под русскими вы и сохранились!