Жиганы во главе с Заки Зайдуллой, которого в воровской среде звали Муллой, явились в квартиру Тимофея без предупреждения, среди ночи — один из домушников умело отомкнул тяжелую дверь отмычкой, и пацаны бесшумно, словно тени, вошли в комнату.

Тимоха, увидев «гостей», от неожиданности побледнел, но старался держаться непринужденно. Он прекрасно понимал, что так, по-тихому, к нему могли явиться только те, кому воровской сход поручил без лишнего шума разобраться с провинившимся и привести приговор в исполнение. Тимоха сумел перебороть страх и предложил бывшим корешам водки. Они не отказались, но первым выпил Зайдулла, и только после этого посмели притронуться к угощению остальные. Явившиеся на толковище жиганы совсем недавно были свитой Тимофея. Тогда ему достаточно было цыкнуть на одного из них, чтобы вся компания целую неделю тряслась от страха.

Но сейчас, сопровождая Муллу, они уже ничего не боялись, чувствуя себя настоящими уркаганами. Они нагло развалились на стульях перед своим бывшим вожаком.

— Ты знаешь, зачем мы пришли, Тимоша? — наконец спросил Мулла.

— Понятия не имею, — спокойно, с достоинством ответил Тимофей.

— И даже не догадываешься? — внимательно посмотрел в глаза Удаче Зайдулла.

— Не догадываюсь, — так же невозмутимо повторил Тимофей.

— Ну тогда мне придется тебе кое-что пояснить. Твоя краля заложила всех уркачей. Не обижайся, Тимоша, но с тебя будет спрос строгий.

— С чего ты взял, что это она? — нахмурился Тимофей.

— А ты спроси у жиганов, — кивнул Мулла в сторону парней, с хмурыми лицами наблюдавших за разговором. — Один из них видел ее на Лубянке. И встречали ее там как принцессу — под белы руки, по красному ковру…